Уровень [Смерть] - Марина Бастрикова

Я посмотрела в глаза Тощему, как будто стараясь передать мысль: «А, может, снова меня отпустишь?». Тощий ни эмоцией, ни взмахом головы не ответил.

Пока все осматривались вокруг, он сказал:

— Это божественное вмешательство произошло, полагаю, чтобы поймать… ее. Долго стоять будем? — сказал он, но не сдвинулся сам.

Похоже, мне только что намекнули, что выручать меня никто не будет, особенно в присутствии стольких сослуживцев и против воли богов.

Воля богов. Ха. Так вот как здесь объясняют действия системы.

Шрам достал из-за пояса свиток и развернул перед собой тот самый портрет. Опять эти надоевшие слова!

— Человек. Темно-коричневые. Лисьи глаза. Сходится.

Хоть бы объяснили, я-то себя игровую в зеркало не видела, что там у меня коричневое? Глаза? Волосы? Или мое дерьмо!

Как же они мне надоели!!! Факова обязательная кат-сцена!

Но так не должно быть, не должно! Допустим, что по квесту меня обязаны поймать, но не повесить же?

Не бывает игр, которые так начинаются и кончаются. Когда игроку не дают времени и поиграть-то!

Хотя, один раз забавно вышло с игрой в «Одни из нас». Я знала, что там мне надо будет играть за мужика и его дочку. В общем-то это все, что я знала об этой игре до старта. Ну еще, что там зомби. И тут в самом начале у меня умирает дочка, и я такая: «Все, я проиграла эту игру с самого начала». А, оказалось, что это обязательная и неизбежная часть в самом начале этой игры. Так как главная героиня вовсе не его дочь, а та, что, по сути, будет приемной дочерью. И сейчас явно обязательный квест для героя. Или я — тот самый персонаж, который должен умереть.

Но все же смею надеяться, что не последнее, ведь у меня пока все атрибуты игрока: как минимум воскрешение после смерти.

Я выдохнула. Воздух дрожал у меня в груди.

Шрам шагнул ко мне, протянул руку, чтобы схватить.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я рванулась в сторону прямо в зияющий зев подземелья.

— Не рекомендую, — сказал Тощий с легким следом эмоций в голосе.

Да, соваться в подземелье игроку первого уровня — это ошибка. Но так у меня определенно больше шансов на спасение. А еще во многих играх стражи не выходят из города и не суются в подземелья. И, более того, нередко я сталкивалась с тем, что в подземельях запрет на телепортацию извне.

И я вошла во тьму.

Глава 6. Катакомбы

Из-за темноты я ничего не увидела и, сделав три шага, врезалась плечом в стену. Рука нашарила холодную влажную глину, пальцы провалились в рытвины, похожие на следы от инструментов. Позади стихли голоса стражников, или звук просто съела земля, или им не положено идти за мной в эту дыру, так как она для игроков.

Глаза начали привыкать. Не к темноте, а к серости, слабому свету, который сочился откуда-то сверху сквозь толщу земли. Как в пещерах в «Ведьмаке», если выкрутить яркость монитора на самый минимум. Контуры угадывались, детали расплывались. Я поежилась, в играх-то я не ощущала этой сырости и холода.

Я пошла вперед, держась рукой за стену. Глина под пальцами влажная, липкая, с вкраплениями мелких острых камней. Воздух становился гуще, в нем появился кислый и тяжелый запах, от которого защипало в носу и захотелось дышать ртом. Так пахнет старый подвал, где сдохла крыса и никто не пришел ее убрать, только здесь эта вонь пропитала каждый сантиметр пространства.

Шаг. Еще один шаг. Нога наступила на что-то мягкое, податливое, и я отдернула ее, вдавилась спиной в стену. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать ровно. Я заставила себя посмотреть вниз. Куча тряпья, старая гнилая одежда, в которой угадывались очертания тела. Череп блеснул пустыми глазницами в этом сером свете, из пустой орбиты торчал сухой корешок.

Я перешагнула и пошла дальше. Стены раздались в стороны, и я вышла в более просторную пещеру, круглую, с низким потолком, нависающим прямо над головой. В центре стоял деревянный столб, вбитый в землю, к нему вела ржавая цепь, на конце которой ничего не болталось. Неподалеку были остатки какой-то статуи, совершенно чуждой этим земляным катакомбам. Она была разбита, и куски камней раскиданы по всей пещере.

Света здесь было больше, я даже смогла разглядеть противоположную стену, изрытую ходами, похожими на соты. Три отверстия на уровне человеческого роста, два поменьше и повыше. Черные дыры, уходящие глубоко в землю, в самую ее утробу.

Тут пахло тухлятиной сильнее и гуще. Я сделала шаг назад, подошва хрустнула по костям, здесь их было много, мелких, раздробленных, перемешанных с глиной, с камнями от статуи и высохшим дерьмом. Я попятилась к выходу, не сводя глаз с места, где, как мне показалось, тень слегка шевельнулась. Сначала я подумала, что это мои нервы играют злую шутку. Но пятно изменило форму, и вскоре я уже разглядела огромную морду.

Крыса. Размером больше, чем в «Скайриме», где-то с крупную собаку. Мокрая черная шерсть свалялась грязными комками, на морде розовая рана, мясо наружу: розовое и влажное. Глаза без зрачков, два черных стеклянных шарика, смотрели прямо на меня. Она не бежала, не нападала сразу. Она медленно выползала. Тусклый свет иначе лег на ее морду, и ее глаза вместо черного стали отливать красным.

Я попятилась быстрее, наступила на что-то острое, не удержала равновесие и села задом в груду костей и тряпья. На то самое место, где лежали останки какого-то иного несчастного игрока. Крыса клацнула зубами, издав ими страшный звук. Я вскочила и рванула к проходу, откуда пришла.

Но мой бег был недолог и закончился уже через два шага, так как я споткнулась о крупный камень. Факовы остатки статуи!

Спустя мгновение после моего падения челюсти крысы сомкнулись на моей левой ноге.

Боль пришла не сразу. Сначала я почувствовала давление, тяжесть, тиски, сжимающие икру со всей силы. А потом зубы вошли в мясо. Я заорала, крик ударился о низкий потолок и погас, не найдя выхода. Крыса не кусала, а как будто перетирала мою ногу. Активно работая челюстями, она вдавливала свои зубы все глубже. Я орала и била ее пяткой свободной ноги по морде, по розовой плеши, по черным глазам. Над головой крысы вспыхивали красные цифры.

«-1».